Поправки в административный кодекс (КоАП), повышающие штрафы участникам и организаторам общественных мероприятий за «нарушение установленного порядка организации собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования» с прежнего диапазона в 1000-2000 руб. до драконовских 10 000 — 1 млн, уже прошли первое чтение в Думе.
Этот законопроект плох абсолютно всем. Плох процедурой внесения: тем, что он вносится откровенно «к дате», по следам жестокого разгона 6 мая, когда ОМОН избивал дубинками участников согласованного с властями митинга. И тем, что проталкивается в спешке, помимо обычной неторопливой процедуры, также «к дате»: к следующему крупному митингу протеста, тоже уже согласованному — на 12 июня. Тем, что никакого «установленного порядка» в законе, карающем граждан за его нарушение, не содержится, как не содержится ни намека на то, каким этот порядок в принципе должен быть, чтобы за его нарушение можно было привлекать к ответственности по суду. «Установленный порядок», как и в большинстве российских законов, отдается на откуп авторам подзаконных актов, регламентов и инструкций, этот порядок, собственно, и устанавливающих в деталях и подробностях.
Никакие эксцессы во вверенном ему ведомстве не помешали Рашиду Нургалиеву дослужить до конца срока правительства и почетного «повышения» в Совет безопасности. Теперь он будет решать вопросы большой государственной важности, а его преемнику Владимиру Колокольцеву придется ждать решения о том, что дальше делать с МВД. Несмотря на очевидную необходимость кардинальной реформы, решиться на нее труднее всего. Переименования, новые униформы, фиктивные переаттестации и показательные увольнения не в счет. Политическая ситуация в нашей стране сейчас такова, что самая насущная реформа является для власти и самой опасной.
Арбитражные суды и суды общей юрисдикции влияют на экономическое развитие России в противоположных направлениях. Обеспечивая состязательность и равноправие сторон вне зависимости от их близости к государству, арбитражные суды сегодня вполне способны защитить права инвесторов, в то время как непредсказуемость и подконтрольность судов общей юрисдикции сводят на нет эти достижения.
Институт проблем правоприменения провел статистический анализ решений арбитражных судов (простая случайная выборка из 10 000 случаев, предельная погрешность не превышает 1%). В ходе этого анализа стали видны принципиальные отличия арбитража от судов общей юрисдикции. Наряду с формальными статистическими данными в опросе использовались материалы экспертных интервью с участниками процесса, судьями, аналитиками и материалы публичной дискуссии.
Госдума приняла в первом чтении законопроект о внесении изменений в Гражданский кодекс. Изменения касаются и некоторых статей четвертой части, посвященной интеллектуальной собственности. При внимательном ознакомлении с этой частью не возникает чувства, что это цельный документ. За различными статьями четвертой части ГК проглядывают идеологически разные подходы к регулированию авторского права. В какой-то степени эти подходы отражают мировой кризис регулирования авторского права.
Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации предусмотрен так называемый особый порядок судебного разбирательства. Его суть состоит в следующем. Подсудимый признает свою вину и отказывается от изучения собранных доказательств в судебном заседании. За это он получает сокращение предельного наказания на одну треть. Институт проблем правоприменения проанализировал практику реального использования особого порядка российскими судами и обнаружил, что подсудимые на деле не получают никаких выгод.
Правовая реформа в России остается одним из самых важных пунктов повестки дня. В экспертных дискуссиях, окружающих вялые попытки сверху ответить на общественный запрос косметическим ремонтом правовой системы, удивительным образом переплетаются несколько противоречащих друг другу тезисов, с которыми — что самое смешное, одновременно — оказываются согласны буквально все.
Одним из ключевых механизмов, обеспечивающих независимость и эффективность суда, является прозрачная, публичная и понятная процедура занятия судейского кресла. Существующая модель назначения судей в России такова, что конечное решение принимается, по сути, неизвестно кем и по каким критериям.
У бегемота плохое зрение, но с его габаритами это не его проблемы, гласит расхожая шутка. Российские государственные структуры долго напоминали того бегемота. Если ты большой и толстокожий, ты можешь позволить себе быть неповоротливым, подслеповатым, глубоко безразличным к мнению окружающих. Со слабой координацией между мозгами и конечностями и, чего уж там, не слишком высоким качеством собственно мозга. Наедать дополнительный вес, не заботясь о том, как будешь его носить, и разгоняться, не глядя под ноги.
Практика применения статьи 142.1 УК РФ «Фальсификация итогов голосования» отличается замечательной мягкостью: мало по каким обвинениям так неохотно принимаются заявления, мало по каким статьям соизмеримой тяжести не выносится вообще никогда реальных приговоров.
В год прошлых федеральных выборов, в 2008 г., она применялась аж целых 5 раз: в трех случаях виновные были приговорены к условному сроку, в двух — дело прекращено на основании деятельного раскаяния подсудимого. В 2010 г. — шесть дел, принятых судом, пять условных сроков, один штраф. Для сравнения: по всем статьям соизмеримой тяжести (до четырех лет лишения свободы) в сумме реальный срок лишения свободы получает приблизительно каждый третий, а если смотреть только на преступления «без жертвы», где сторона обвинения представлена лишь прокурором и потому невозможна сделка с пострадавшим (на прекращенные за примирением с потерпевшим дела приходится значительная доля благополучных для обвиняемого исходов уголовных дел), соотношение будет и того жестче.
Одним из важнейших вопросов судебной реформы сегодня является перегрузка судов. Согласно исследованию Института проблем правоприменения судья в общей юрисдикции рассматривает около 30 дел в неделю. При этом надо учитывать различия внутри судебной системы. К федеральному судье в неделю в среднем поступает 16 дел, тогда как мировой судья за этот же период рассматривает 40 дел. Федеральный судья, таким образом, рассматривает три дела в течение рабочего дня, а мировой — восемь, или одно дело в час. У 12,4% судей еженедельная нагрузка превышает 50 дел в неделю, а это уже 48 минут на одно дело.
