За первое полугодие 2010 г. судами рассмотрено 54 912 административных дел по факту «осуществления предпринимательской деятельности без государственной регистрации или без специального разрешения (лицензии)» (ст. 14.1 КоАП). Средняя сумма наложенного штрафа (в расчете на одно рассмотренное дело) составила 1710 руб. с копейками. По сравнению с тем же периодом 2008 г. количество дел выросло на 3%, а сумма штрафов упала на 15% (с учетом инфляции — более чем на 25%). Даже если мы предположим, что судья может рассматривать 10 таких дел в день, то получится, что административное судопроизводство по этой статье приносит бюджету 300 руб. убытков с каждого дела, поскольку день работы судьи (с учетом помещений, помощников и прочее, и прочее) обходится налогоплательщикам как минимум в 20 000 руб. Это если не учитывать стоимость работы сотрудников органов исполнительной власти, которые выявили правонарушение, составили протокол, направили материалы в суд и т. д.
27 сентября 2010 года был опубликован Указ Президента РФ от N 1182 "Вопросы Следственного комитета Российской Федерации", в части 1 которого постановлено создать на базе Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации Следственный комитет Российской Федерации. В этот же день на рассмотрение в Госдуму был внесен проект Федерального закона "О Следственном комитете Российской Федерации" № 431376-5. Желающие могут лично ознакомиться с законопроектом и всеми сопутствующими документамив электронной регистрационной карте на сайте Государственной Думы РФ.
Институт проблем правоприменения провел статистический анализ активности арбитражных судов в регионах России, чтобы проверить предположение о связи экономического роста и востребованности судебного способа разрешения конфликтов в сфере экономики. Верно ли, что в тех регионах, где предприниматели чаще прибегают к формальному, судебному способу разрешения конфликтов, показатели экономического роста будут более высокими?
Новорожденный российский бизнес жил не по законам, а по «понятиям». И хотя «лихие девяностые» остались позади, «понятия» продолжают играть важную роль.
Оборотной стороной свободы предпринимательства в начале 1990-х годов стали неопределенность и высокие риски. Отчасти такая ситуация объективно неизбежна для раннего капитализма, когда еще не сформированы ни репутации, ни кредитные истории. Приватизация шла полным ходом, а государственная система защиты прав собственности и арбитража еще не работала. При этом в обществе образовался явный избыток людей, профессионально натренированных применять силу и готовых зарабатывать на этом деньги.
Дело Егора Бычкова — незадачливого борца с наркотиками из Нижнего Тагила и его единомышленников, недавно осужденных по статьям «похищение человека» и «незаконное лишение свободы», — продолжает будоражить общественность. Не будем делать голубые глаза: «Раз суд решил — значит, виновны». Мы прекрасно знаем, что решение российского суда, да еще по общественно значимому делу, нельзя считать достоверным доказательством. Но в данном случае минимальный набор фактов, установленный судом, не отрицают ни сами подсудимые, ни их соратники на свободе, ни их многочисленные защитники. С их слов можно утверждать, что в фонде «Город без наркотиков» практикуют как минимум следующее: насильственный увоз совершеннолетних людей по просьбе их родственников, насильственное удержание, многодневное содержание в наручниках — без права даже сходить в туалет — на хлебе и воде. И никакой медицинской не то что помощи, а даже просто наблюдения в процессе. Даже без всей остальной дикости, которую борцам с наркотиками инкриминируют недоброжелатели — а там звучит все, что угодно, от систематических избиений до изнасилований, — открыто озвучиваемый ими самими набор практик «реабилитации» впечатляет. Он звучит скорее как какие-то хроники из жизни северокавказской террористической группировки, занятой захватом заложников, чем как описание повседневной работы активистов благотворительной организации, самоотверженно спасающих больных опустившихся людей.
Написать настоящую статью меня побудило искреннее удивление от шквала негативных комментариев. Незначительное количество положительных высказываний потонуло в общем гуле не одобрения. Ценность события в том, что раскритикованная статья ученых – не обычная пресная жванина, которая зачастую и рассматривается как юридическая наука, а научное познание во всей своей остроте. Таким образом, мы имеем возможность оценить реакцию активной части общества на развитие юридической науки.
Свободный рынок и конкуренция обеспечивают эффективное распределение ресурсов, но только если участники рынка находятся в условиях равной безопасности. В свое время Адам Смит полагал такие условия как естественные и не учитывал фактор безопасности, по-видимому, потому, что современное ему государство уже было достаточно действенным для создания равномерно безопасной среды. Однако такая среда создана далеко не всеми государствами. Там, где участники рынка вынуждены доплачивать за снижение рисков или повышение уровня защиты, охранные издержки ложатся дополнительным бременем на экономику, снижая ее конкурентоспособность.
Один из любимейших приемов законодателей, ставящих себе целью развязать руки силовикам и чиновникам, — четко и вменяемо прописать норму, защищающую права граждан и препятствующую произволу, а потом добавить к ней, что называется, открытый финал. Законодательные акты РФ пестрят скрупулезными, детальными описаниями полномочий того или иного органа или должностного лица с замечательной концовкой «и другие». К примеру, «сотрудник такого-то контрольного ведомства имеет право в ходе проверки требовать…» — далее следует список различных документов, относящихся к компетенции данного ведомства, этак на половину страницы — и заключение:«а также другие документы». Что в переводе значит «любые». И действительно, получается, что требуют любые. Так, один из любимых приемов борцов с экономической преступностью — изъять сразу все компьютеры и всю отчетность у преследуемой фирмы, а то и — для повышения сговорчивости — у ее контрагентов, к которым никаких претензий у государства нет. Якобы в интересах следствия. Из этой же оперы нашумевшая пару лет назад история, когда в научно-исследовательском центре«Мемориал» прокуратура изъяла без описи уникальные архивные материалы (вернула через пять месяцев) под предлогом расследования дела о… предположительно экстремистской публикации в газете «Новый Петербург», не имеющей к центру никакого отношения. Следствие, если верить официальным объяснениям, имело основания считать, что в помещении «Мемориала» хранятся материалы, которые могут помочь расследованию. Положим. Но все-таки предположить, что архивные материалы, возраст которых исчисляется десятилетиями, могут помочь в расследовании вопроса о том, кто допустил в 2007 г. публикацию антисемитской статейки в желтой газетке, — некоторый перебор.
Общественное мнение, как правило, сосредотачивается на констатации совершившихся изменений в общественной и политической жизни, зачастую игнорируя факты, позволяющие делать возможный прогноз. Юриспруденция содержит в себе возможность прогноза. Эта функция становится особенно актуальна, когда существенная часть социальных изменений происходит в рамках правового поля, и в частности проходит стадию законотворческого процесса.
Недостаточное финансирование работы аппаратов судов давно превратилось в хроническую проблему, которую регулярно обсуждают, но не могут решить. Это обстоятельство имеет важные следствия как для организации работы самой судебной системы, так и для всей модели судебной власти, которая сформировалась в России за годы реформ.
