О книге В. И. Полуднякова «Суд продолжает прием» (Л.: Лениздат, 1987. — 224 с.)
Ценный источник социологической информации
Несмотря на реформы, проведенные в последние двадцать лет, современная российская судебная система во многом наследует советской.
Именно поэтому для понимания того, что происходит в сознании российского судьи и вообще в российском суде, крайне полезно иметь представление о работе судов предыдущей эпохи. Конечно, советское правосудие существенно отличалось от российского, особенно уголовное судопроизводство, — как на судебной, так и на досудебной стадии[1]. Но при всех доктринальных и организационных изменениях нельзя сказать, что поведение судей и методы их работы радикально переродились. Трудно было бы и ожидать столь быстрых перемен: слишком мало прошло времени. Кроме того, по-прежнему очень велико влияние председателей судов, способствующее сохранению советских традиций. Так, если среди обычных судей опыт работы до 1992 года имели только 4,6 %, то среди председателей и заместителей председателей районных судов этот показатель достигает 43,1 %; среди руководителей судов субъектов Федерации — важнейшего звена судебной политики — он еще выше. А в практической работе судьи советы старших коллег всегда играли и продолжают играть очень большую роль[2].
Рецензируемая книга предоставляет возможность если не досконально разобраться в том, как работал советский суд, то понять очень многие особенности его повседневной деятельности. Ее автор, Владимир Иванович Полудняков, — известный юрист, начавший свою судейскую карьеру в качестве секретаря судебного заседания Калининского народного суда города Ленинграда в 1960 году и завершивший ее председателем Ленинградского (Санкт-Петербургского) городского суда, во главе которого он стоял 22 года — с 1981 по 2003 год. Ныне он преподает на кафедре уголовного права СПбГУ. Этот специалист воспитал не одно поколение судей, и они чрезвычайно высоко ценят ту роль, которую В. И. Полудняков сыграл в их профессиональном становлении.
«Суд продолжает прием» — единственное сочинение подобного рода в писательской карьере автора[3]. Жанр, к которому оно принадлежит, можно охарактеризовать как «агитационную» документальную прозу. Книга состоит из трех глав, повествование ведется от первого лица (при этом В. И. Полудняков выступает под условным именем «Анатолий Федорович»). Автор рассказывает, как проходил день простого судьи районного суда в крупном городе. Первая глава посвящена описанию судебного заседания, а также прихода судьи на предприятие, где он встречается с рабочими; во второй речь идет о вечернем приеме граждан[4]. Текст насыщен воспоминаниями о делах, которые автору довелось рассматривать, анализом этих дел и разъяснениями деталей правового обихода. На книге, завершенной в 1986 — начале 1987 года, лежит отпечаток времени: немало внимания уделяется новым, перестроечным веяниям, подробно анализируются вопросы борьбы с алкоголизмом[5]. Есть и отголоски более раннего периода советской истории; в частности, не раз упоминаются проблемы тунеядства и рабочих прогулов.
В изображении В. И. Полуднякова советский суд предстает эффективно работающим механизмом установления справедливости и защиты нарушенных прав граждан. Автор не критикует работу судебных инстанций, не обсуждает противоречий и сложных проблем, которые неизбежно возникают в работе судьи (если не считать общих рассуждений об особой ответственности этой профессии). Мы, однако, рассматриваем его книгу лишь в качестве источника историко-социологического материала вне идеологических оценок. Для нас важно понять, как в соответствии с представлением действующего председателя должен функционировать хороший советский суд, который и был витриной тогдашней судебной системы. С этой целью мы последовательно рассматриваем ключевые персонажи сочинения В. И. Полуднякова: прокурора и адвоката, народных заседателей, подсудимых, свидетелей сторон в гражданском процессе и, наконец, самого судью. Отношения между большинством этих фигур в последние годы во многом изменились, и эти сдвиги трансформируют, как кажется, саму судебную систему.
Еще раз заметим: мы не ставим целью обличить низкую квалификацию или злонамеренность конкретного судьи, заклеймить советское судопроизводство, которое, как известно, сложилось в конкретных исторических условиях и было естественной частью того мира, где вполне обыденно звучала, скажем, такая фраза: Переуступка жилой площади за мзду — одно из самых негативных явлений в области гражданских правоотношений (с. 193)[6]. Чтобы лучше понимать процессы, развивающиеся в судебной системе сегодня, нужно взглянуть на ее предшественницу отстраненно, вникнуть в механизмы, определявшие повседневную практику советских судей, и в этом отношении книга В. И. Полуднякова оказывается весьма полезной.
Прокуроры и адвокаты
Неравенство сторон уголовного процесса — одна из главных претензий к современной российской судебной системе. Прокуратура традиционно обладает большим весом и влиянием, чем сторона защиты, и эта ситуация во многом является наследием советской эпохи. О том, насколько естественной она казалась в недавнем прошлом, красноречиво свидетельствует рецензируемая книга. Вот как, например, автор описывает Олега Васильевича Прокофьева, одного из прокуроров, с которым работает:
Участвовать вместе с Прокофьевым в рассмотрении дела — одно удовольствие. Оперативен, объективен, умница, всегда тщательно изучает дело и знает его досконально. Олег Васильевич — активный помощник суда в исследовании обстоятельств дела. Деловитость, официальность в совокупности с внешним обаянием делает его заметной фигурой среди участников процесса, вызывает искреннее уважение присутствующих (с. 27).
Прокурор в советском праве и в практике советской криминальной юстиции — это не просто одна из сторон судебного процесса. Он совместно с судьей отвечает за установление истины, за вынесение справедливого приговора, за качество судебного решения. Сам он видит свою роль точно так же, считая, что именно он должен разобраться в деле и принять взвешенное решение.
— Да, — вздохнул я, — есть ли легкие дела, если речь идет о судьбе подростка?
Олег Васильевич понимающе посмотрел на меня:
— Общими усилиями разберемся (с. 27—28).
Судья и прокурор являются сослуживцами, коллегами, считающими возможным и желательным поддерживать неформальные рабочие отношения. Прокурор заходит к судье без стука, они обсуждают проблемы за закрытыми дверями.
— Внеплановый перерыв? — спросил Олег Васильевич, войдя из зала в кабинет. Он сел на стул перед столом, устало оперся локтем (с. 27).
Далее следует двенадцатистраничный пересказ беседы между судьей, народными заседателями и прокурором. Нельзя предположить, что мы имеем дело с условным литературным приемом, который автор использует, чтобы осветить важные для него детали. Это исключено, в частности, природой документального жанра. Описывается вполне реальная ситуация, явно не вызывающая ни удивления, ни осуждения в профессиональном сообществе. Все говорит о том, что в советском суде неформальное общение прокуроров и судей (а в данном случае еще и народных заседателей) было нормой. Важно при этом заметить, что адвокаты на протяжении всего повествования встречаются с судьей исключительно в официальной обстановке.
Судья обсуждает с прокурором не только общие вопросы: речь идет и о конкретных делах, в том числе тех, которые лишь предстоит рассмотреть на судебном заседании.
— Что же так сурово с Коровиным?Парню пятнадцать лет, а меру пресечения избрали до суда — содержание под стражей. Мотивировка не очень убедительная: оставаясь на свободе, он может совершить преступление.
Олег Васильевич тут же — вопрос на вопрос:
— А почему суд не изменил ему меру пресечения?
— Может быть несколько оснований. Одно из них — способен сорвать рассмотрение дела. Мальчишка испорченный, учебу бросил, родителей у него нет, предоставлен сам себе, — начал я объяснять прокурору. — Но вот что он может совершить новое преступление, когда подстрекательница Макарова содержится под стражей, маловероятно.
— У нас тоже были сомнения, но, как видит
